Марк де Мони о новосибирском «Тангейзере», полемике, вере и неуверенности

mark-de-moni

Марк де Мони, генеральный менеджер Пермского академического театра оперы и балета им. П. И. Чайковского

 

Мне сложно говорить собственно о «Тангейзере», потому что я, к сожалению, не видел спектакль Кулябина, хотя теперь уже много читал о нем. В этом смысле я не хочу уподобиться людям, его осудившим, — многие из них, как я понимаю, его тоже не видели. Но попробую прокомментировать ситуацию вокруг постановки.

Что по сути произошло в Новосибирске?

Режиссер Тимофей Кулябин поставил в театре оперы и балета оперу Вагнера «Тангейзер», в которой заглавный герой — кинорежиссер, представивший на кинофестивале фильм о «потерянных годах» Иисуса Христа. Идея далеко не новая. Как минимум, вспоминается скандальный фильм Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа». Местный митрополит РПЦ видит в режиссерском решении акт оскорбления чувств верующих, на режиссера и директора театра подают в суд, и, хотя суд выносит оправдательный вердикт, министр культуры РФ увольняет директора театра Бориса Мездрича и назначает на его место директора Михайловского театра Владимира Кехмана. Тот снимает «Тангейзер» с репертуара. Признаки цензуры налицо.

Полемика — это прекрасно. Искусство вообще может и должно инициировать общественную дискуссию.

И театр — ее форум: место дискуссии и вид дискуссии. Вагнер, окажись он в этой ситуации, быть может, даже ликовал бы. Ведь он посвятил себя созданию нового явления в культуре — Gesamtkunstwerk — тотального, всеохватного произведения искусства. А тут его произведение вобрало в себя не только сцену, аудиторию, но вышло на улицу и переплелось с реальностью, стало действительно всеобъемлющим. На сцене — папа Римский отказывает Тангейзеру в прощении, на улице — православные активисты пикетируют театр с требованием убрать из репертуара театра оперу «Тангейзер» как порочащую православную веру и оскорбляющую чувства верующих. Полный успех!

Самое нелепое — то, что участники пикета изображают из себя защитников Вагнера, чье произведение якобы изуродовано режиссером.

Но режиссер всего лишь выявил смыслы, заложенные автором в опере. Вагнер сопоставляет любовь плотскую и духовную, христианские и языческие мотивы в его творчестве равнозначны, он указывает на мифологическую природу христианства.

Если продолжать искать поводы для оскорблений и цензуры, можно зайти очень далеко.

Взять, к примеру, оперу Моцарта Cosi fan tutte. Даже в нашей традиционной постановке она «подрывает общественную мораль». А Le nozze di Figaro? Вообще «распад общественных устоев»!

Проблема не в общественной полемике как таковой, а в том, что данная конкретная полемика вокруг «Тангейзера» — НЕ общественная.

Это попытка институционального дележа власти. Одна институция (церковь) захватывает область влияния другой (театра), при этом нарушение границ поддерживается аппаратом власти (министерство культуры), который вообще‑то в подобных ситуациях должен выступать третейским судьей, а то и защищать культуру и деятелей культуры от подобных нападок. В результате мы наблюдаем официальное гонение на художника. Неужели этот этап развития нашей цивилизации не был пройден несколько веков тому назад? Неужели Россия, страна могучей и великой культуры, в ХХI-м веке вернет нас туда?

Мне не понятно, каким образом художественное произведение может оскорбить чьи‑то религиозные чувства. Я вырос в религиозной семье, учился в иезуитской школе, христианская вера долгое время была для меня основным жизненным ориентиром. То, что произошло в Новосибирске, кажется мне проявлением не веры, а неуверенности.

Единственный вывод, который здесь напрашивается: современное общество как никогда нуждается в свободном, открытом, смелом и сложном театре, в котором оно может осознать себя, свою реальность, свой выбор и отыскать свет в нашем все более мрачнеющем мире.

Фото: Павел Оглоблин